кот

Радиевые девушки: история радиоактивного безумия

Обычно шарлатанство в медицине обсуждается с определённой точки зрения: вот, дескать, косные ретрограды, мракобесы, консерваторы не хотят допускать во врачебном деле ничего нового... Но есть и другая сторона шарлатанства, эксплуатирующая падкость на новизну, необычное, своеобразное.



На протяжении всей жизни Кэтрин радий был изумительной панацеей, с помощью которой лечили не только рак, но и поллиноз, подагру, запоры, в общем, всё на свете. Аптекари продавали радиоактивные повязки и таблетки; для тех, кто мог себе это позволить, открывались радиевые клиники и спа-салоны.
Collapse )
кот

Царство тестостерона

Мы скоро вымрем, – сообщает Эва Кемписты-Езнах [Ewa Kempisty-Jeznach], доктор медицины, специалистка в области эндокринологии и андрологии. На своём сайте она именуется, ни много ни мало, единственной в Польше специалисткой по мужскому здоровью. Так вот, мы скоро вымрем. Пока женщины эмансипируются, штурмуют Эверест и завоёвывают карьерные высоты, страшная опасность нависла над второй половиной человечества. Мужчины теряют то, что делает их мужчинами: гормон тестостерон. Размужчиниваются, превращаются в бессильных, нервных, депрессивных, сонливых и пассивных страдальцев. Данные д-ра Кемписты-Езнах неоспоримо свидетельствуют: у большинства мужчин старше тридцати пяти-сорока лет уровень тестостерона отчётливо понижен, да и многие в возрасте 20-34 и младше не могут похвастаться тестостероновой фабрикой в недрах организма.



Уже в самом начале опуса под чарующим названием "Тестостерон. Мужской гормон, о котором должна знать кааждая женщина" [Эксмо, 2020] риторика показалась мне смутно знакомой. Некоторые медики любят повозмущаться в кулуарах, а то и на аудиторию, что современные женщины "разженщиниваются", теряют фертильность, мучаются родами сильнее, а страдают гинекологическими заболеваниями чаще в столько-то раз, чем их прародительницы. Данные Кемписты-Езнах в корне отличаются. В парах, которые к ней обращаются за репродуктологической помощью,жёны плодовиты, а вот мужчины страдают нарушениями сперматогенеза, простатитом и аденомой простаты, а чаще всего – эндокринными проблемами. Как же сберечь свой ценный тестостерон?

Поначалу предлагаются известные с гиппократовских времён средства:Collapse )

До чего дошло, вдумаемся. Берёшь книгу о мужской (!) эндокринологии (!), и там: женщина должна, женщина должна! Тренд какой-то, чтоб ему пусто было. В комментариях приветствуются поучительные истории из жизни и ссылки на более профессиональную эндокринологическую литературу.
кот

Софи Макинтош: как исцелиться водой

Как ни крути, наш дом не уберёг нас в безопасности. Зато научил нас любви.

Говорят, если познакомиться с дискуссией вокруг книги до прочтения самого текста, удовольствие будет безнадёжно испорчено. С "Исцелением водой" [The Water Cure] Софи Макинтош у меня получилось наоборот. Случайно в кофейне услышала бурное обсуждение романа, видимо, книжный клуб заседал.
– Вот классная антиутопия, да ещё и феминистская! – утверждали одни.
– Какая же феминистская? Мало ли что на обложке напишут! На сарае тоже написано, а там "Запорожец" ржавый, – упорствовали другие. – Какую героиню ни возьми, не просто мерзавка, а супермерзавка.
– Но это ведь точно фантастика? – раздался осторожный вопрос из угла, и, знаете, прочла, перечитала, а ответа не нашла.

 

С чего начать? Супружеская чета с тремя дочерьми содержит на отдалённом острове нечто вроде пансионата для женщин, переживших насилие.Collapse )
кот

О токолоше


Токолош, или тиколош -- существо сверхъестественное и довольно противное. С его посещением связывают появление сонных параличей, рождение больных детей или выкидыши. Один известный серийный убийца утвержал, что преступления совершал токолош, который вселился в него во время некачественно произведённого магического ритуала. Из-за токолоша не следует спать на полу. Тех, кто спит на полу, он не любит и портит им жизнь, вызывая ночные кошмары, а наутро симптомы наподобие похмелья. Самое лучшее средство от токолоша -- не только лечь в постель, но и подставить под ножки кровати кирпичи, чтоб повыше. Тогда он отстанет.

Относительно онкозаболеваний у женщин ещё недавно в южноафриканских деревнях судили однозначно: это от того, что такая-то имела половую близость с токолошем. Женщины скрывали опухоль до последнего, а когда тайна становилась явью, превращались в мишень насмешек всей деревни. Токолош отвратителен внешне и нравственно, и признать болезнь, да ещё и отправиться лечиться означало признать своим любовником такое чудовище. Министерство здравоохранения даже организовало агитационную кампанию, чтобы обелить репутации онкобольных и повысить обращаемость к врачу-онкологу. Вот один агитационный плакат:



Надпись на плакате: Гого имела секс с токолошем!
Мы высмеиваем это, но в сельской местности до сих пор
главной причиной раковых опухолей у женщин считается токолош.

Мы тоже можем посмеиваться, конечно. Необразованные, дескать, люди. А разве нам современное "духовная причина рака -- плохие мысли" и прочая, и прочая --  не такой же токолош?
кот

Индийский семейный роман...

...или никаких ужасов и криминальных триллеров не надо. Особенно если прочесть хотя бы две книги подряд. По-хорошему, название этого поста должно было быть "Две книги, которых я искренне испугалась".



Collapse )

Collapse )
кот

Диана Уинн Джонс: мудрость, магия и маленькая кастрюлька

– Ну, Айлин, – сказала тётя Бек, помогая мне подняться по склону – я совсем закоченела, – что с тобой было?
– Ничего! – И я разревелась.
Когда при тете Бек плачут, она всегда ощетинивается. Терпеть не может проявлять душевную чуткость. Она набросила мне на плечи душегрейку и повела меня вниз по склону, приговаривая:
– Айлин, уймись. Тут нечего стыдиться. Может, тебе еще рано. Бывает. Моя бабушка, то есть твоя прабабушка Венна, три раза спускалась Туда и только потом что-то увидела, да и то всего-навсего ёжика мельком.




Сегодня, оказывается, восемьдесят пять лет со дня рождения британской сказочницы Дианы Уинн Джонс [Diana Wynne Jones]. Начинается биография, как в сказке: жили-были в Лондоне три сестры, маму звали Марджори, папу Ричард Анейрин, и всём трём девочкам суждена была известность, не только старшей, Диане. Средней, критикессе и литературоведке Исобель Армстронг, посвящён роман Антонии Байетт "Обладать". Младшая, Урсула Джонс, стала писательницей и много лет спустя завершит последнюю книгу сестры. Вот такие три сестрички подрастали в обычной учительской семье родом из Уэльса... В Уэльс пятилетняя Диана поедет в эвакуацию, и впечатления раннего детства повлияют впоследствии на её сказки. После войны Джонсы тоже много переезжали, пока не осели в Эссексе, где девочки поступили в квакерскую школу. Потом Диану ждал Оксфорд, лекции профессора Толкина и Клайва Льюиса, в выпускной год -- брак по страстной любви с коллегой-филологом Джоном Бёрроу, специалистом по средневековой литературе, рождение троих сыновей.

Одним словом, Диана Уинн Джонс начала писать, чтобы сохранить психическое здоровье. Collapse )

Предыдущий пост о Д. Уинн Джонс: https://fem-books.livejournal.com/906216.html

Ну, и по традиции, гимн Кальцифера про маленькую кастрюлечку, согласно Википедии, каталогизирующий злосчастья утомлённой домохозяйки:

кот

Почему им можно, а нам нельзя?

Заголовок, придуманный для русского издания, является истинной маркетологической удачей. Вспомнив и "Три сестры", и старинный хулиганский анекдот про коней Клодта, я уже мимо пройти не смогла. А в оригинале книга называется не так вызывающе: Rule Makers, Rule breakers. Итак, ответ на животрепещущий вопрос современности ищет Мишель Гельфанд [Michele J. Gelfand], работающая на стыке психологии и культурологии. Учителем Гельфанд был Харри [Хараламбиос] Триандис, первопроходец кросскультурной психологии, выходец из Греции. На русский язык переведён его учебник "Культура и социальное поведение" [Culture and Social Behavior, 1994]. Триандис ушёл от нас совсем недавно - первого июня 2019 года, и было по-человечески приятно видеть в книге посвящение ему.



Что подкупает в работе Мишель Гельфанд -- это доходчивость изложения. С самых первых фраз нам дают понять, насколько непростое и продолжительное дело этот кросскультурный анализ и до какой степени он далёк от традиционных баечек на тему "немцы пунктуальны и практичны, японцы учтивы и загадочны, а руританцы и данирейцы -- (подставить своё)". В восемнадцатом веке даже составлялись специальные таблицы сравнения разных народов в труде, в войне, в любви и даже в алкогольном опьянении. Collapse )


Первая глава: https://nplus1.ru/blog/2019/06/20/rule-makers-rule-breakers

Марія Конопніцька "Банасиха"

Переклад з польської М. Рудницького
 
 
Тобі я тут присвячую сторінку 
Ціпком підперта, старесенька жінко. 
Як ти себе у сяйві враз відкрила. 
Проста та щира, вся сріблистобіла. 
Так часом відкриваємо звичайну. 
Життям закриту — мудру й просту тайну.
 
 
Полудень був тихий і гарячий. Личаківський парк у Львові, здавалось, тонув у розпеченому повітрі, що грало насиченим, блискучим промінням.
У золотистозеленій сітці, виплетеній з тонких ниточок сонця, розсіяного крізь тінисту липу, висів передо мною майже нерухомо, без дзижчання, омлілий рій дрібнесеньких мошок. Над недалеким газоном низько пурхали білі мете¬лики, поринаючи глибоко в траву; на перехресних стежках, проти лавки, сліпуче блищала рінь, а міцні, перемішані пахощі розносились у повітрі, мов кадильний дим. І все це прийшло якось несподівано після холодного, росяного ранку, коли майже біле сонце, схоже на кулю, викотилось високо, обдаючи своїм жаром задихану й спітнілу землю. Парк був безлюдний. Ті, що заходили сюди зранку, вже пішли геть, а ті, що шукають тіні та прохолоди, ще не підійшли. Нестерпна спека, здавалось, ще зростає серед повної ти¬ші, а далеке сюрчання польових коників нагадувало слабе
потріскування невидимих іскор, які підсилюють жар полу¬дневої пори.
Враз я почула за собою квапливе постукування ціпка. Я озирнулась. До моєї лавки йшла дрібною, прискореною ходою маленька, дуже згорблена бабуся. Її білий чепчик сліпуче сріблився на сонці, як і біла, навхрест перев'язана на грубій кофті хустина й широкий фартух. Одна рука її була обтяжена кошиком, друга рівномірно витягалась, по¬стукуючи невеличким ціпком, який допомагав не тільки но¬гам, але й очам.
Я вже здалеку почула її коротке, тяжке дихання. Видно було, що вона поспішає до лавки, щоб поставити на ній свій кошик і спочити. Вона насилу переступала своїми ви¬сохлими ногами, посуваючись щораз швидше й роблячи нерівні кроки; голову опустила так низько, що я не могла розглядіти її обличчя. Вона либонь зовсім не бачила мене. Тільки тоді, як моя тінь виринула перед нею, вона раптом зупинилася, трохи випросталась і підняла своє обличчя до мене. Яка це була мережа зморщок! Життя, яке пряло нитки цієї мережі, мусило бути довге, дуже довге, мабуть, ніколи і не відпочивало. З раннього ранку воно мусило при світлі недогарка братись за роботу й кінчати її навпомацки, коли співали північні півні. Воно мусило на сіре своє вере¬тено вимотувати з власних грудей усі волоконця; воно мусило висмикувати свою нитку, скручувати її і знову ви¬смикувати, і знову скручувати, не загладжуючи вузлів, усе квапитись, квапитись, квапитись...
Вона стояла хвилину, ніби здивована, моргаючи ма¬ленькими сірими очима, потім знову рушила, підійшла до лавки і, обперши на неї кошик, наповнений до половини пряниками, зітхнула глибоко раз і другий.
— Гаряче, — обізвалась я, щоб тільки щось сказати.
— А дав господь, дав! — відповіла, обтираючи худор¬лявою рукою піт з білого, як полотно, обличчя. — Надійшла така духота, що страх!
— Може, сядете трохи?
— І-і, що там сідати, ласкава пані! Так зіпруся. Ста¬рині такій то і сісти і встати важко. Зараз щось у крижах тріщить...
— Скільки ж вам літ?
— А що ж то я маю рахувати їх, ласкава пані? Гос¬подь їх і без мене рахує... Як не як, а буде там вісімдесят якихось... вісімдесят або й більше. Так, напам'ять важко все це докупи зібрати, але в нашій парафії люди знають... папери на це є...
— То ви не тутешні, матусю?
— Чом то я, ласкава пані, тутешня мала б бути? Я з Вадовиць, з містечка. Аякже! Лишень там тепер робітниче селище зробили, інші порядки настали. Але ж люди там знають мене. Банасиха та й Банасиха, малий і великий за мене знає, що і як.
— І так ви до Львова примандрували?
Collapse )